Случай на борту (This is Her Zadig&Voltaire)

Как доподлинно известно, цветковые растения, живущие на борту космического корабля, подверглись генетическим мутациям и постепенно утратили свои ароматы. Мельчайшие сияющие ароматические молекулы  меркли и растворялись в обеззараженном воздухе, многократно пропущенном через огромные  воздухозаборные установки, где его заново насыщали кислородом. С каждым годом цветы пахли все тише, что связано с тем, что  еще в самом начале Эпохи Космического Кочевания на борту произошло казуистическое вырождение насекомых, для привлечения которых  в целях перекрестного опыления и был задействован сложный природный механизм выработки пахучих субстанций покрытосеменных еще в самом начале мелового периода на планете Земля. Сначала опыление на борту происходило вручную, через век  – уже специальными металлическими пластинами на ледяных руках андроида. И вот, люди Абсолютно Нового Поколения (13 мужчин и 12 женщин группы, условно носящей название ZnV), приведенные в засекреченный отдел "структуры Эдем", не ощущали уже ничего, когда архетипическая память человечества заставляла их склоняться над мельчайшими соцветиями жасмина и вдыхать полной грудью.  С непонятной тоской, плотно сжимающей сердечную мышцу, они глядели на бездыханные узорчатые соцветия, у юной рыжей девушки по неясным причинам скатилась по щеке слеза. Спустя пару месяцев, ее отец, начальник Отдела Бытовых Химикатов, придумал для дочери  и всей группы ZnV подарок. Он синтезировал запах скорлупок кедровых орехов, лежавших плотной перемолотой массой в контейнере в Музее Утраченных Биологических Видов и, ориентируясь на описание ароматов жасмина в собственных слабых воспоминаниях и литературных источниках из облачной библиотеки, создал первичную двухкомпонентную композицию. Позже добавил имеющуюся в избытке химическую молекулу сандаловой коры, которая использовалась  для ароматизации воздуха в залах для релаксации, завершив, таким образом, эссенцию, в центре которой существовал, пел и танцевал фантастический цветочный аромат, казавшийся чудом. И поначалу вдыхающие его люди из группы ZnV испытывали странные чувства волнения и восторга, и, по опросам, им всем хотелось  одного и того же: бежать вперед, стянув  с ног силиконовую обувь, и брызгаться водой, и хохотать, и обнимать образцы садовых деревьев. Но потом улыбки гасли на их лицах, и они оглядывались вокруг с большой печалью, и многие позже теряли сон, лежа в своих капсулах с открытыми глазами в состоянии томления, теряли аппетит, и становились непродуктивны в исполняемых функциях, так, что им было выписаны антидепрессанты и полугодовые циклы психотерапии прямого воздействия.  Все образцы опасного аромата были спешно уничтожены.

This is Her Zadig & Voltaire: год запуска – 2016, парфюмер – Sidonie Lancesseur и Michel Almairac.

Чертик из табакерки (BlackPepper Comme des Garcons)

Это был гладкий деревянный ящичек из гималайского кедра, привезенный из Раджастана, на крышке которого танцевали резные слоны, свободные от погонщиков и вьючных корзин, среди пальм и высоких трав. По первому времени он использовался по прямому назначению – пожилой  хозяин набивал его нюхательным табаком,  да и просто любил поглаживать полированные бока между делом, читая утреннюю газету за чашкой чая, перед тем, как приниматься за бумаги. Но потом старик умер, и много лет табакерка простояла пустая и пыльная, засунутая в дальний угол секретера. Кабинет бездействовал, и вскоре в табакерке завелась некая жизнь. Странная мелкая сущность с небольшими, но острыми рожками, облюбовала удобный ларчик в качестве дома. И принялась стаскивать туда разнообразные предметы – блестящие монеты, канареечные перья, кусочки благовоний из дальних стран, которыми горничная окуривала вещи от моли. Пару чистых, прополощенных в можжевеловой воде носовых платков чертик использовал в качестве одеял, а чернильную подушечку для печатей – как матрас. Под голову он пристроил украденный на кухне мешочек черного перца. По ночам он шастал по дому, выискивая сладости и воруя сережки, по одной из пары, являлся в вечерних зеркалах в минуты, когда леди расчесывали волосы, скидывал флаконы духов на пол и раскладывал шпильки и булавки по кроватям. Днем же крепко спал в своем жилище. Но как-то утром новенькая горничная решила прибраться в кабинете, и замерла от любопытства на его пороге, осматривая множество неведомых ей вещей, сувениров с других континентов и дорогих принадлежностей делового человека, коим был бывший хозяин дома. Достав из секретера резную шкатулочку, она полюбовалась ею со всех сторон, звякнула замочком  и – мгновенно, подобно пороховому взрыву,  оттуда вылетело облако темной пыли, сухой и жгучей. Оно закружилось вихрем и мгновенно заполнило пол-комнаты, и бедная девушка кашляла и чихала беспрерывно, и терла глаза, по щекам катились слезы, и сквозь плотную завесу будто бы померещилась ей злобная черная рожица с длинным носом, которая сердито грозила кулачком, а потом весь этот диковинный смерч исчез как по щелчку, лишь на полу лежали деревянные осколки табакерки.

BlackPepper  Comme des Garsons: год запуска – 2016.

Соль и одуванчики (L’eau D’Issey Pure Issey Miyake)

Если бы одуванчики росли у моря! Как положено, после долгих часов внутренних процессов медленно превращались бы под пение волн их пахучие желтые трещащие от витальных соков головки в эфемерные подвижные пушистые шары. Совершая ежедневные циклы, солнце каталось бы по горизонту справа налево, прогревая песчаную почву. И однажды утром  одуванчики, наконец, полностью переоделись бы все как один в хлопковые круглые шапочки и встали бы белоснежной цветочной толпой. И вот тогда получилось бы невдалеке от кромки прибоя настоящее чудо, а рокот пенных волн и резкий аромат высыхающей на горячем камне морской соли обрамляли бы его в картину столь совершенную, что будто инопланетную. И где-то позади звенел бы звук остролистого кустарника, нарушая тихую инвенцию прибрежных ароматов пронзительными нотами. И на столе в пляжном кафе ему подпевали бы лилии, постукивая крепкими  стеблями по дну хрустальной вазы. И каждый порыв ветра с моря поднимал и поднимал бы раз за разом одуванчиковую метель, пока не остались бы на цветках лишь голые и горькие шишечки. Они иссушались бы под светилом, до тех пор, когда ночной июльский шторм не намочил бы их так, что они пали вниз, не имея больше сил сопротивляться притяжению, а под землей  продолжали бы биться их цветочные сырые сердца в ожидании другого года. Но ведь так не бывает — одуванчики не растут у моря, и чудо заперто навек в стеклянном простеньком флаконе...

L’eau D’Issey Pure Issey Miyake: год запуска – 2016.